Солнце светило, как всегда, ярко и весело, оживотворяя мириады миров - наступила весна. Он возвращался домой под утро, мартовское и теплое. Было восьмое число месяца. Он тихонько прошел сквозь запертые входные двери и двери спальни и наклонился над спящей матерью. Ей снилось, что она летает во сне над ночным городом. Тут веки ее дрогнули, она приоткрыла глаза и, жмурясь, посмотрела на сына:

- А-а! Признавайся, опять подсматривал мои сны?

Он расхохотался и заговорщически кивнул.

- Да! Вот так и имей сына волшебника. Ну, доброе утро, господин маг. Чем сегодня занимались?

- Да ничего особенного. Так, пять болот в кавказских предгорьях... осушили... Мам, какое сегодня число?

- М-м, восьмое, кажется... Уж не приготовил ли ты мне подарок?

- Мамуль, ты у меня большая любительница путешествий. Ты давно просила показать что-нибудь... эдакое. Сегодня я покажу тебе мир, куда... Где до нас еще никто не бывал... О котором никто нигде никогда не слышал... М-да, не слишком ли высокопарно. В-общем, это сюрприз. Собирайся, как в поход.

Они оделись, взяли самое необходимое и, оставив соседке ключи, чтобы та поливала цветы в их отсутствие, поднялись на крышу своего пятиэтажного дома. Мать привыкла давно к той необычной жизни, которая вошла в их семью с рождением сына. Правда, вырос Андрей без отца, но мать постаралась, чтобы он получил мужскую закалку. С детства Андрея они проводили больше времени в разъездах, чем дома; имели кучу друзей во всех частях континента; а необычные способности сына делали их жизнь странной и полной загадок.

Андрей повернулся, подошел к краю крыши и не мигая посмотрел на восходящее солнце. Ей стало легко и свободно. Прошло пять минут. Он повернулся к матери и, глядя добрыми лучистыми глазами в ее глаза, подошел, обнял за плечи и, прикрыв теплой ладонью ее лицо, замер. Что-то зазвенело, потом засвистело. Казалось, прошла вечность... Медленно прояснялся незнакомый пейзаж, какие-то ветхие дома, пустые гроты выбитых окон, серые улицы, серое грустное небо. Ни одно дуновение ветра не тревожило застывший воздух. Была просто адская тишина. Хотелось крикнуть, нарушить этот анормальный мертвый покой. Что-то обволакивало мозг серой пеленой.

- Не кричи, - сказал тихо Андрей, - будет еще хуже.

Но вот северный ветер налетел на город. Продул насквозь все помещения от подвалов до чердаков; повытряс тараканьи семейства по углам; разворошил, развеял ворохи старых газет за немыслимо древние числа... Старый Город... Вихрь ветра собрался в столб, превратился в сноп света, и в нем возникла циклопическая фигура человека в длинном, ниспадающем одеянии. Он обвел спокойным взглядом застывший хаос вокруг, поднял руку и исчез так же, как и появился, быстро и бесследно. “Вот так, даже боги не задерживаются здесь более получаса, - подумал Андрей, повернулся к матери и сказал: ”Пора... Думаю, ты не прочь разгадать загадку этого уголка вселенной.

“...человек - величайший и благороднейший предмет в природе. Пройдя физическую эволюцию и приобретя совершенное тело, мы начинаем развивать свое сознание... Слушай, Сотый, ты своим чавканьем заглушаешь мой голос. И брось локтевую; вот, в берцовой мозга больше... И ты должен понять: грех - не сам поступок, а те плохие мысли, которые рождаются в нашей голове об этом поступке, кажется, так это было сказано. Если ты, делая гадость, уверен, что выполняешь хорошее дело, которое улучшает твой характер, то так это, значит, и есть. Не пойму, в чем здесь загвоздка. Ну, ладно... Ты все? Пошли.”

Они пошли по освещенному черепами коридору.

- Что слышно об очередном наследнике? - спросил Сотый. - Этот был недурен.

- “Недурен”? Что ты понимаешь! Это лишь четвертый на твоем веку. Я перепробовал их не менее тысячи, и этот отнюдь не голубых кровей и поэтому не изысканного вкуса.

- Да-а, ты стар. Ты много знаешь. И ты первый сказочник Города.

- Да, вы думаете, это сказки. Но простое минимальное напряжение ума, немного логики, и ты понял бы, что все это правда. Но ты разучился шевелить мозгами и, тем более, ты плотно поужинал. Что тебе еще надо! Живи!

- Нет, не твоя правда, Пятый. Мне не хватает хорошего удовлетворителя на данный момент, чтобы почувствовать немного приятных ощущений. Слушай, а правду ты говорил, что когда-то люди разделялись на два вида. Их звали мужчины и... кажется, женщины. И то, чем мы занимаемся с удовлетворителем, служило для увеличения рода человеческого в числе. И каждый, подумать только, мог иметь наследника и есть его один, ни с кем не делясь?

- Все правда, кроме последнего. Наследники были такими же, как люди, только меньше, а потом вырастали. И численность человечества постоянно менялась. Но люди не были бессмертны.

- А-а..! Их съедали?

- Нет, их закапывали.

- Э-э! Это интересная сказка, но мне не нравится ее мазохизм. И вообще, я не верю, чтобы люди закапывали в землю столько пищи, для того, чтобы питаться только от Источников.

- Что ты понимаешь! И что ты вообще видел!! Ты, живущий в глубине мантии в Городе неизвестных размеров, в который не проникает никакое взаимодействие и никакое взаимодействие не может выйти за его пределы. Замкнутый круговорот, вечные особи, кучка, называющая себя людьми только потому, что их предки были людьми. Но ведь предок глиста тоже был когда-то свободен и подвижен, чего не скажешь про самого глиста. Так люди мы или не люди? Ответь! Нет, сначала подумай... Подумай остатками того, что когда-то называлось мозгом!

- Пятый, я устал... И что такое “глист”?

- Черт с тобой!

- Ну-у-у!?.

- Пошел вон! Я в печали! Не мешай мне, крыса... Иди отсюда, сказал!

- Да, Пятый, сказывается возраст. Совсем не понять, о чем ты там балагуришь... Ну, пока.

Приступ ломоты в лопатках, начавшейся три месяца назад и периодически повторяющейся каждую неделю, был неожидан, как всегда: “Круги! Куда вы! Что! Где я! Почему? Поче..? - неистовый поток света, ворвавшись, с силой снес все отложения боли, смуты, раздражения, бессознательного тумана, наполнив его прохладой, блаженством, покоем, безликим покоем. Он увидел себя как бы со стороны. Контур своего тела прозрачно-голубого цвета с двумя серебристыми бликами на уровне груди. Защита Главного прибыла, как всегда, вовремя. В пучину подсознания медленно уплывали его собственные возгласы, которые еще пол-минуты назад эхом наполняли зал: “Крылья! Вы крылья! Крылья, вы..!”

Пятый встал, отряхнулся и бодро зашагал по коридору. Он почему-то знал, что все, что с ним происходило в последнее время, было нужно.., но для чего? Не пытаясь связать все это со знаниями, полученными от Четвертого, он просто ждал...

Пятый шел по коридорам в свою келью. Изредка навстречу ему попадались молодые люди, древние, выжившие из ума старцы, пристающие к каждому встречному, вечные дети.

Его келья была наполнена приятным светом, сползающим с двух фосфоресцирующих ковров на стенах, а Пятый сидел над куском графита и ломал голову сразу над несколькими загадками:

1)Откуда он узнал, что этот минерал называется графитом?

2)Откуда он знал о свойствах этого минерала оставлять на стенах интересные закорючки?

3)Откуда ему известно, что эти закорючки на стене являются символами слов языка, на котором общались в Городе?

Его рука медленно водила по стене, губы шептали слова, а голова была занята обдумыванием всех его действий.

“Сразу несколько дел, - подумал Пятый, - прямо, как Юлий Цезарь...” - и замер, пораженный в очередной раз знаниями по древнейшей истории, которых пять секунд назад у него не было и в помине. Еще не успев отдышаться после осознания потока информации, просвистевшего в голове наподобие урагана, но не разрушающего, а созидающего, он быстро дописал слово, бросил графит на пол и побежал к Источнику утолить жажду. “Да, Четвертый, не легко же тебе было жить, как зрячему среди слепых.” - думал Пятый на пути к залу встречи с Великим.

- Великий, что за пределами Города? - спросил он, войдя в зал и совершив церемонию поклонения.

- Откуда у тебя такие мысли? - говорил ровный, звенящий голос. - За пределами Города: Город! Город везде, и кроме него ничего нет. Будь осторожен, от таких мыслей хорошего не жди. Именно из-за них завалило Четвертого. Сработала Защита. Он не успел принять Помощь.

“Ой ли! - подумал Пятый. - Не была ли гибель Четвертого его целью? Ведь не мог же он, такой умный, не знать о Защите, о которой знает последний балбес в Городе, хотя и только понаслышке.”

Тут Пятого осенило: “А зачем же нужна Защита? Защита от знаний? Чем они вредны? Это же для остальных просто сказки.”

Пятый покрылся испариной: “Чего бояться бессмертным, если кроме Города, населенного ими, ничего не существует? Вот если бы Город существовал в изоляции от чего-то другого, внешнего, способного разрушить равновесие и закон бессмертия, тогда Защита действительно нужна. Это же объясняет, почему она направлена только внутрь, на жителей Города. Ведь даже если бы снаружи что-нибудь было, все равно ничто не в состоянии проникнуть сюда, от механизмов и людей, до мыслей и гравитации... Ну, Пятый, тебе скоро несдобровать с твоим взрывчатым запасом осведомленности.” - думал он. Но вслух лишь сказал: “Спасибо, Великий, я понял.”

На пути к келье он не переставал удивляться и смеяться над своим положением. Все это было весьма-весьма ново.

- Эх, мама, мама, - думал Андрей, - если бы ты только знала, зачем мы здесь. Но я и сам знаю так мало...

- А что ты знаешь? - спросила мать. Они стояли на холме и смотрели на Старый Город. - Расскажи, чем ты занимался последние несколько лет. Раскрыл ли ты тайну? Думаю, узнал ты достаточно.

- Да, этот сон приснился тебе в прошлом году...

- Когда?

- Уж не восьмого ли марта?

- У тебя отличная память. Итак, мы отправляемся именно к этому месту. Вернее, мы уже возле него. Это не конкретное место, занимающее какой-то объем пространства. Это другой принцип. Принцип бессмертия, стабильности. Это называется Город. Он населен. Там другая жизнь, совсем другая...

- ...да, но не более другая, чем жизнь на воздухе для рыбы другая, чем жизнь в воде. Кучка вечных особей, ушедших в Бытие, питающихся от источника - некоего потока силы. И еще они едят детей своих Главных... Андрей, ведь это твои сны... за 8 марта разных лет.

- Да. Теперь, я думаю, они нам помогут изменить реальность.

- ЧТО!!!... Не понимаю. Это что, были не сны?

- Прозрения, воспоминания, очень слабая связь. Помнишь сон за 8 марта десять лет назад?

- Да, они называют друг друга по номерам: Шестой, Седьмой, Десятый... И жизнь у них весьма однообразная и скучная.

- Вечная скука. Скука бессмертных. Но они этим довольны. А дальше помнишь?

- Постой, единственная смерть в Городе произошла из-за накопления критической массы знания в Четвертом. Сработала Защита и его раздавил огромный монолит. Бедный Четвертый.

- Не такой уж и бедный... Знаешь, мама, я долго рылся внутри... Для этого нужна ведь огромная сила плюс знание кое-чего... Я обнаружил, что Четвертый и я - одно существо...

- Погоди! Как!

Она была поражена. Она долго смотрела на него недоверчиво и почти восхищенно. Потом присела на землю. Возникла пауза.

- Андрей, а Старый город, который сейчас перед нами..? Зачем мы здесь? - она не могла еще отнестись ко всему сказанному всерьез.

- Но ведь это же..! Это ведь невозможно!!!

- Не думаю. Надо дать толчок, а процесс пойдет сам. Подобные вещи делались. Например, когда были созданы Время и Становление. Это было начало нашей вечности. А ведь создавший ее, вернее, давший толчок к созданию, тоже мог сказать, что это невозможно. И не было бы этого мира, нас, всего космоса...

- Прости. Я, кажется, поняла, - она задумчиво приложила палец ко лбу, - дать толчок.

- Да, быть инструментом, созданным Непознаваемым Сущим, на который Он мог бы опереться для очередного Создания. Очередного, с нашей точки зрения. Нашей заслуги тут нет. Просто сделать то, зачем родился. Мы попытаемся, мама?

Она посмотрела на него, улыбнулась:

- А что, есть какая-то альтернатива? Ничего не остается... - она встала. - А почему Четвертый не мог пробить Защиту, а мы можем? Как это произойдет?

- Нужно идти с двух концов. Защита рассчитана на жителей Города, то есть, направлена внутрь. Как только кто-то знает больше, чем нужно, она срабатывает. Грубое вмешательство - стирание воспоминаний. В особых случаях - просто уничтожение. Это произошло единственный раз, с Четвертым. Выйти из Города не может ничего, таков принцип его пребывания. Четвертый вышел, смог. Но, чтобы соединить Город с космосом, нужно накопление критической массы знания с обоих концов стены, тогда Защита уничтожит сама себя и произойдет контакт. Причем сделать это можно только 8 марта - один раз в году. Сложно объяснить, почему так. Но если бы это было сделано в другой день, произошел бы просто световой выброс в наш мир, и зажглась бы как будто новая звезда, но на самом деле просто дыра в пространстве.

Андрей поводил рукой в воздухе и протянул матери яблоко и стакан чая: “На, подкрепись. Возможно, это нам больше не понадобится... Вот, один человек, изнутри, есть. Это Пятый. Он знает, но не все осознает. Вторым, снаружи, буду я. Только имея мои силу и знания о Городе, можно достичь его. Больше никто не способен на это. Если бы нашелся человек, имеющий только подобную силу, или человек, обладающий только знанием о Городе и его принципах, ничего бы не вышло. Нужно и то и другое в одном существе. И сила, и знание, как применить эту силу и достичь Города. В противном случае это было бы уже кем-нибудь сделано.

- Ты, мама, будешь главный и единственный помощник; ты будешь держать меня здесь, в мире, чтобы я не ушел Туда. Если это произойдет, ничего не получится. Только мать обладает той силой, которая может удержать человека здесь. Но это очень трудно!

- Но возможно.

- Можно сказать, что Старый город  -  форма без сущности, - нарушил Андрей тишину, - хотя эти слова ни о чем не говорят. Вот мы и пришли. Здесь центр.

Они сели на обочину серой дороги, на камень.

- Ты готова?

- Что я должна делать?

- Как Мессия, сквозь стену! - усмехнулся он и прыгнул в боковой проход как раз в тот момент, когда на место, где он стоял, опустилась, тяжело вздохнув, плита монолита. Резким потоком воздуха его бросило вглубь. Он вскочил и опять понесся по коридору, освещенному черепами наследников...

- “Это и есть ахиллесова пята?” - подумал он, глядя на лучик среди серости.

- “Нет. Ахиллесова пята - 8 марта.” - раздалось в нем.

- Что?! Какая бессмыслица! - подумал Пятый и тут вдруг понял все. Он увидел Андрея-Четвертого перед собой и узнал все, что знал тот.

- Это ненадолго, - сказал Андрей-Четвертый внутри него, - ты все забудешь, Пятый. Так надо, иначе Защита тебя устранит, она ведь еще действует. Осталось сделать кое-что,.. это очень нелегко. Но твоя скучная жизнь закончилась. Кончилось вообще все, что до этого называли жизнью. Теперь это в прошлом и называется смертью. А жизнь скоро наступит. Ты сделал все так, как это должно было быть сделано, как все было предрешено в начале Вселенной. Но отныне каждая наступающая минута будет непредсказуемой, как маленькая вечность, - Андрей-Четвертый засмеялся, - время пророков прошло...

Нечто истекало в космос. Наблюдатели с Земли, с Ориона, с альфы Большого Пса и других уголков мира могли это почувствовать. Пространство загустевало, как молоко, превращающееся в простоквашу, когда в него была внесена закваска. А Время, чувствуя свою ненужность и неизбежную кончину, испуганно металось по мирам, вытворяя фокусы и сталкивая нос к носу давно минувшее с предполагаемым будущим. Но это уже было нереально, как Старый город. Ибо спящий каменным сном Сущий впервые за всю историю мироздания глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок.

Пятый поднял голову, сфокусировал взгляд на стене и, тяжело опираясь о пол, кряхтя, встал. “Что было? Кажется, я носился по Городу... то ли от голода, то ли от избытка чувств, полученных от удовлетворителя, то ли я действительно старею.” Он возвращался в келью, в которой его никто не ждал.

Ему вспомнился разговор с глупым Сотым, вопрос Сотого относительно жизни людей и наследников в прошлом и свой ответ на этот его вопрос.

- Да, - подумал Пятый, - а ведь правда, растут ли наследники или нет? Пока еще никто не пробовал проделать этот опыт. Наследников съедали тут же, сразу после появления. А вообще, почему у Великих появляются наследники? Как это происходит? А что, если попробовать вырастить одного или двух? - он шел напрямик к своей келье, и люди, встречаясь с ним взглядами, качали головами и спешно уступали дорогу. Уж не вступил ли он на путь чужака? Впервые он почувствовал, как тесен его мир, как холодно в этом мире ищущему своего внутреннего закона, истины своего пылающего существа.

Как-то Пятый забрел в совершенно незнакомую часть Города и, долго плутая по коридорам, вдруг вышел в зал встречи с Великим. Никто в Городе не знал, пребывает ли Великий одновременно во всех таких залах, или существует много Великих. Да никто и не стремился узнать. Наследники появлялись регулярно, а об остальном не было нужды беспокоиться.

Пятый стоял один посреди зала, ему стало неуютно, он огляделся и прошел в один из боковых коридорчиков, вход в который был совершенно незаметен. На полу коридорчика лежало два наследника. Пятый остолбенел, лихорадочно осмотрелся по сторонам и подскочил к двум тельцам. Они тихо похрапывали. В первый раз Пятый видел двух наследников одновременно.

“Неужели... близнецы?” - в голове у него пронесся вихрь воспоминаний и образов, но тут он вспомнил холодную, серую, бесформенную Непреклонность - Защиту - и невероятным усилием воли подавил умственную деятельность. “Сейчас сюда придут, будет трапеза.” - подумал Пятый. Решение возникло само, помимо его согласия. Почти против воли Пятый схватил оба тела, прикрыл складками одежды и кинулся наугад по коридорам. Топот ног и крики погони шумели у него в ушах, хотя за ним никто не гнался. Холодная Непреклонность осуждающе смотрела в его затылок, и от этого стального взгляда у него плыли круги перед глазами. Он бежал, пока не обессилел. Пути назад не было. Он совершил это. Но какая-то часть внутри него ликовала.

Он нашел в глухом лабиринте тоннелей темную старую келью и стал жить в ней вместе с наследниками, которые, теперь он заметил это, составляли странную альтернативу Городу и всем его жителям, как будто попали сюда из другого мира. Определенно, они отличались от других наследников.

Первое время он носил их к силовому Источнику, но они не росли, а наоборот, чахли и хирели, и все время кричали в два голоса. Он попробовал кормить их другими наследниками, для чего пришлось покидать на время келью и бывать на общих трапезах, где Пятый выбирал самые лучшие куски и прятал в одежду. Наследники сначала отказались есть, и он даже испугался, что ничего не выйдет, но потом дело пошло на лад.

Пятый уже не мог есть других наследников. От одного вида трапезы у него кружилась голова, и питался он только от Источника. По этому поводу у него как-то возникла ассоциация: “Отец, дети, любовь, привязанность, добро, дело, мир...”

Постепенно аппетит у его питомцев пробудился, и они стали жадно поглощать все, что он приносил. Они перестали хиреть и пошли в рост. Пятый сбился с ног, доставая им еду. Порой ему приходилось присутствовать на десяти трапезах в один день в разных частях Города. Он знал слишком много и недоумевал, почему медлит Защита. Но один простенький случай дележки очередного наследника между тремя жителями, при которой он присутствовал, натолкнул его на разгадку этого парадокса. Пятый почти все время проводил со своими малышами, и его знания распределялись как бы между тремя личностями, не образуя в результате критической массы. А когда он уходил за трапезой, то ни о чем не думал, кроме как о том, чтобы побыстрее достать еду и как можно незаметнее вернуться в келью. Таким образом во время вылазок он ничем не отличался от остальных.

Они втроем стояли в келье. Вокруг были стены и потолок из камня, но они видели нечто дальше этого.

- Теперь ты знаешь, Пятый. Знаешь все. Вот здесь это произошло ровно год назад, - говорил один из трех, - Видимо, мы с мамой не могли не погибнуть. Но зато теперь не один, а целых трое сделают последний шаг.

- Да, Андрей, все произошло так, как должно было произойти. Надо поспешить, сейчас будет атака Защиты, ведь мы несем тройную критическую массу знания. Осталось сделать самую малость, сущую безделицу - изменить все принципы Бытия, стать проводниками создания нового мира и исчезнуть самим в Вечности. Воистину, даже когда я крал вас из трапезной, я волновался много больше, чем сейчас.

- Потому что ты тогда знал много меньше, - сказала мать Андрея, с которым она была теперь одного возраста. Пол и потолок содрогнулись, несколько ярких вспышек света пронеслись вдоль коридора; на них опускалась стальная серая Непреклонность; но стены уже растворились, аннулируя безысходность; маленький Млечный Путь лежал свернувшись калачиком на краю вечной дороги, а рядом с ним, впервые проснувшись от вечного сна, потягивался и расправлял члены Сущий; вот он моргнул глазом: гравитация вспенилась и превратилась в Нечто абсолютное, не умещающееся в мироздании. И это Нечто, как лев в собачьей будке, пошевелилось и взорвало космос изнутри, освобождая сверкающее чудо, расправляясь в экстазе светлого самосознающего счастья. Сущий пошевелил всеми пальцами, рождая громы в чужих мирах и потрясая их до основания, встал и пошел по дороге, глядя вдаль. Песчинки-вселенные и пылинки-галактики взмывали из-под его ног и устраивали в знойном воздухе радостный танец Становления.

1993 г.